Мастер, эпоха, школа

«И, если подлинно поётся
И полной грудью, наконец,
Всё исчезает — остаётся
Пространство, звёзды и певец!»

Осип Мандельштам
1913 г.

Недавно получил письмо из Академии с приглашением участвовать в международной конференции, связанной со сменой курса Советской архитектуры (постановление ЦК КПСС «об излишествах» от 1955 года). Сейчас, по прошествии 50 лет, для меня оказался актуален вопрос: «А была ли так называемая Советская архитектура?». Придерживаясь определения Архитектурной деятельности, с которым меня познакомил Устинов Борис Георгиевич, а именно – как пространственной реализации СУЩЕСТВОВАНИЯ, возникает вопрос о подлинности советского существования.

Если советское существование подлинно, то, как оно могло регулироваться указами и постановлениями, если же нет, то, как назвать пространственную реализацию неподлинного (не существенного). Можно назвать по-разному, но только не АРХИТЕКТУРОЙ. Если архитекторы – личности, пространственно реализующие Существенное (истинное), то как назвать тех, кто по команде воплощает не истинное (лживое)? Их можно назвать как угодно, но только не Архитекторами.
Но этих НЕ были тысячи, а подлинных — единицы. Однако это были великие сыны Архитектуры. Один из них, если не единственный в своём роде – КОНСТАНТИН СТЕПАНОВИЧ МЕЛЬНИКОВ.

Он пережил в своей жизни две декларированные смены пространственной неподлинности. Одна – обращение к архитектурному наследию, вторая – борьба с излишествами. Была одна бессмыслица, трагичная, жестокая, беспощадная. Она закончилась. Наступила другая. Как повлияла эта, так называемая смена, на подлинную жизнь в Архитектуре? Что, она изменила судьбу АРХИТЕКТОРА? Я подумал о Мельникове – МАСТЕРЕ.

Как жутко жить по команде. Константин Степанович не мог. И смена вех, так называемых архитектурных, ни как не повлияла на отношение к АРХИТЕКТУРЕ, то есть к КОНСТАНТИНУ СТЕПАНОВИЧУ МЕЛЬНИКОВУ.
Только через эту трагедию (невозможность изменить себя, не изменив себе) можно хоть как-то приблизиться к ощущению невероятной боли зачатого, но не рождённого. Нельзя стать другим. Но нельзя же изменившись, продолжать творить ВЕЛИКОЕ, т.е. ВЕЧНОЕ. Мастер единственен, когда он искренен.

ЭПОХА

Итак, что же такое «эпоха»?
Эпоха – это, прежде всего СЛОВО, имеющее свой смысл и, следовательно, свои границы.
Эпоха — это временной отрезок, характеризующийся определёнными качествами, который продолжается, пока эти качества являются доминирующими.
Как видно из этого, достаточно вымученного определения, эпоха живёт в соответствии со своим именем. Но имен может быть множество. Мастер же, живёт среди этих имён своей жизнью и каждое из имён влияет на МАСТЕРА. Мастер живёт, уворачиваясь, но всё же ощущая тяжесть этих имён.

ШКОЛА

ШКОЛА — это пространство творческого Я самого МАСТЕРА. Этим пространством он максимально отодвигает от себя ЭПОХУ, которая, во все времена была, по меньшей мере, не дружественна ему. Пространство ШКОЛЫ, прежде всего, тот кокон, в котором мастер обретает возможность беседовать с МИРОМ. Встреча с МИРОМ, беседа с ним происходит в пространстве ШКОЛЫ через ШКОЛЬНИКОВ – УЧЕНИКОВ МАСТЕРА.
Если МАСТЕР встречается с МИРОМ через УЧЕНИКОВ, то УЧЕНИКИ встречаются с ЧУДОМ ТВОРЕНИЯ только в пространстве МАСТЕРА.
Прослеживается в этом удивительная взаимосвязь. Как МАСТЕР не может существовать без ШКОЛЫ, так и ШКОЛА без МАСТЕРА. Со смертью МАСТЕРА умирает и ШКОЛА. Без МАСТЕРА, ШКОЛА превращается в секту. Поэтому его ПОСЛЕДОВАТЕЛИ всегда, самые ВЕРНЫЕ и отсюда, самые страшные враги МАСТЕРА при жизни, и враги его ДЕЛА, после его смерти.

МАСТЕР

МАСТЕРОМ я считаю того, кто, будучи безусловным профессионалом, всегда больше САМОЙ ПРОФЕССИИ.
Профессионал же, тем и замечателен, что он всегда ВНУТРИ профессии и никогда ему не дано подняться над ней.
Основное свойство МАСТЕРА — быть больше профессии, и тем самым ОПРЕДЕЛЯТЬ ЕЁ.
Профессионал всегда в ПРОФЕССИИ, всегда внутри, всегда в потоке АРХИТЕКТУРНЫХ СОБЫТИЙ.
Но сам никогда СОБЫТИЯ не сотворивший.

ТОЛЬКО МАСТЕР ТВОРИТ СОБЫТИЕ

СОБЫТИЕ для меня, это всегда СО – БЫТИЕ.
Приставка СО, по-моему, означает ПРИЧАСТНОСТЬ ЧЕМУ – НИБУДЬ и отсюда некоторую ВТОРИЧНОСТЬ.
Например: со – племенник, со — временник, со – знание, со – здание, и т.д.
Из этого следует, что СОБЫТИЕ, — это всегда ЯВЛЕНИЕ БЫТИЯ. Но коль скоро оно явление – оно ВТОРИЧНО. Здесь я привожу слово «явление» в двух смыслах:
ЯВЛЕНИЕ – как ПРИШЕСТВИЕ. И как явление СУТИ – в этом обнаруживается многочисленность явлений, а потому ВТОРИЧНОСТЬ.
И всё же, и в первом, и во втором случае СОБЫТИЕ означает то, что происходит, или произошло что — то не ОБЫЧНОЕ.
В предыдущих текстах я дал определение ИСКУССТВА, как единственно возможного способа извлечения из ПРИРОДЫ – ЗНАНИЯ. В данном случае я дам несколько модифицированное определение. ИСКУССТВО – единственная возможность НЕИЗВЕСТНОЕ сделать ИЗВЕСТНЫМ, т. е. ОЧЕВИДНЫМ и это всегда СОБЫТИЕ.

Итак, МАСТЕР это тот человек, который своим ИСКУССТВОМ творит СОБЫТИЕ.

КОНСТАНТИН СТЕПАНОВИЧ МЕЛЬНИКОВ
Архитектура моей жизни.
Москва. «Искусство». 1985 г.

«Для меня говорить об архитектуре – это, значит, говорить о себе, и наоборот, если я заговорю о себе, это значит – буду говорить об архитектуре»

«убеждаюсь, всё больше и больше, что и зарубежные архитекторы с мировыми именами путают графические формы с архитектурой. Графика прекрасна сама по себе, но, сколько же враждебного таит она для архитектуры, сколько красивой слякоти липнет к мужественности её чертежей»

«Но когда вернулся в 1926 году, белый цвет января успел накрыть вечным снегом и моих меценатов, а архитектуру рынка эмигрировать в другие объекты нашей и других стран»

«я привёз пятнадцать тысяч рублей – вышел киоск не киоск, а задору…»

«Сердце забилось радостью. Оправдалось, в гордой самонадеянности, моё упрямство.»

«а изобретатели черных листов леденелой графики становились, сами ничего не построив, в эффектные позы. Их раздражала одинокая моя непоколебимость сберечь обаяние своей молодости»

«Вы думаете, что я считаю себя гениальным? Нет, я архитектор – и это то же самое, Архитектура ждёт архитекторов, независимых от экспертов и свободных денег»

«Так бывает – чем дерзостней проект, тем грозней стена препятствий и тем быстрей перерастает совесть у умников – экспертов в трусость…»

«Честь архитектору блюсти вековые традиции государств, хранить им в архитектуре своих столиц своё столичное – Я.
Современные архитекторы теряют свою честь, устраняясь от тяжестей смелого творчества личности»

«Творчество – тайна, и как бы красноречиво мы её ни объясняли, она не объяснится и навсегда останется тайной, к нашему счастью»